На Серафимовском кладбище похоронены 32 моряка «Курска»
Город

На Серафимовском кладбище похоронены 32 моряка «Курска»

17 ноября 2026, 12:03 · чтение 6 мин · 📖 Лонгрид
На Серафимовском кладбище похоронены 32 моряка «Курска»
Фото: Фонтанка (fontanka.ru)

Памятник экипажу «Курска» на Серафимовском кладбище

Двадцать шесть лет после гибели «Курска» уместились в короткую фразу. 17 ноября исполняется 25 лет со дня самых массовых похорон моряков «Курска» в Петербурге. На Серафимовском кладбище похоронены 32 подводника, здесь находится самое большое в России захоронение экипажа. Когда-то в городе жили десять семей погибших подводников, сейчас их около полусотни.

Памятник экипажу виден из середины кладбища, а дорогу к могилам подсказывает крыло буревестника. В ноябре 2026 года у его подножия лежали белый венок с двуглавым орлом и отдельные живые гвоздики на гранитной брусчатке. Рядом стояла корзина искусственных роз с карточкой «Наша память сильнее времени» и небольшое фото подлодки в рамке, которое от времени уже выцвело.

За 26 лет, прошедших с гибели «Курска», выросло целое поколение. Те, кто родился в августе 2000-го, сегодня старше многих моряков, оставшихся на дне Баренцева моря. На памятниках же по-прежнему молодые лица: двадцать, двадцать пять, тридцать лет. В Петербурге живут родственники погибших: мамы, вдовы, дети, которые переросли отцов. По словам председателя клуба моряков-подводников Игоря Курдина, по стопам отцов пошли двое сыновей, и они тоже служат на флоте.

Некоторые родственники отказались от развёрнутого интервью вне связи с годовщиной, а другие признались, что за 26 лет устали от общения с журналистами. Ирина Юрьевна, вдова капитана 1-го ранга Геннадия Лячина, командира подлодки «Курск», сочла неуместным говорить о трагедии, когда в стране идёт специальная военная операция и на первый план выходят её герои. Свою жизнь она описала коротко: «Живы. Дети, растут внуки».

Могила Дмитрия Колесникова и его последняя записка

«Курск» погиб за несколько часов, а прощание с его экипажем растянулось на долгие месяцы. Первые похороны прошли осенью 2000 года, когда завершилась операция по подъёму 12 тел погибших. Так на кладбище появились первые две могилы: капитан-лейтенанта Дмитрия Колесникова и старшего лейтенанта Александра Бражкина.

На памятнике Колесникова, в отличие от других, нет точной даты смерти, указан только август 2000-го. Так настоял его отец, который верил, что люди в хвостовом отсеке погибли не 12, а 14 августа. Последние слова Колесникова «Отчаиваться не надо» увековечены на мемориале. В 2020 году умерла его жена Ольга, ей было 49 лет.

В октябре 2000 года водолазы подняли тела 12 погибших, в том числе Дмитрия Колесникова. В нагрудном кармане у него нашли записку, адресованную жене. Он написал её в девятом отсеке после взрыва. Два листка, свёрнутые вчетверо, пролежали под водой два месяца. В записке говорилось: «Здесь темно писать, но на ощупь попробую. Шансов, похоже, нет, процентов 10–20. Будем надеяться, что хоть кто-нибудь прочитает… Всем привет, отчаиваться не надо. Колесников».

Александр Бражкин, старший лейтенант, принял в свой девятый отсек 20 человек, оставшихся в живых в кормовых отсеках. Ему было 22 года. В Петербурге живёт его мама Камилия Федоровна. На собственные средства она вместе с Аллой Кокуриной написала и издала книгу «Курск. 20 лет трагедии» о каждом из 118 членов экипажа. Книга вышла тиражом 30 экземпляров.

Похороны моряков «Курска» в 2001 и 2002 годах

17 ноября 2001 года похоронили ещё 11 членов экипажа. Прощание прошло в Морском корпусе Петра Великого, бывшем ВВМУ имени Фрунзе, который в разное время окончили многие офицеры «Курска». По сообщению ОРТ в тот день, место для захоронения подготовили за месяц: рядом с могилами Колесникова и Бражкина установили 30 бетонных коробов-саркофагов, изолированных от грунтовых вод.

Ещё до этих похорон Клуб моряков-подводников от имени родственников направил Владимиру Путину письмо с просьбой не доставать тела, а поднять лодку целиком. В октябре 2001 года субмарину подняли со дна, на ней нашли тела ещё 103 моряков. В общей сложности удалось извлечь и опознать останки 115 из 118 членов экипажа. Трёх человек не нашли: служащего Мамеда Гаджиева и матросов Ивана Нефедкова и Дмитрия Коткова, которые оказались в эпицентре взрыва в первом отсеке. Всего в Петербурге прошло восемь похорон по мере опознания тел. Последние состоялись 23 марта 2002 года, там же хоронили командира Геннадия Лячина. Он, как и положено по морским традициям, покинул корабль последним.

Все памятники сделали одинаковой формы, а родственники приносили портреты, которые художники переносили на камень. Исключением стал памятник вдове капитана 1-го ранга Владимира Багрянцева Екатерины. Она была очень верующей, и священник сказал ей, что лик мужа должен остаться в её душе, поэтому на памятнике нет портрета, а над ним изображён терновый венок. Когда Багрянцева опознавали, у его жены была ещё одна примета: маленькая иконка в бумажнике. Багрянцев был начальником штаба 7-й дивизии и ушёл на учения старшим на борту. На лодку он попал почти случайно, в последний момент заменив другого представителя штаба. Иконку ему подарили в 1999 году, во время визита патриарха в Петербург. Оплавленные погоны нашли, а бумажная икона сохранилась, только по краю осталась коричневая обожжённая кайма. С тех пор Екатерина всегда носит её с собой.

Самым молодым из похороненных в Петербурге был матрос Сергей Витченко. Он служил трюмным, пока командир не узнал, что за спиной у парня поварское училище и практика в «Метрополе». Тогда его перевели в коки команды снабжения. Трагедия случилась в его первый выход в море. Ему было двадцать лет. Мама Валентина Витченко вспоминает: «Я же Чечни боялась… Я вообще всю жизнь за него боялась. Даже хотела отказаться от пособия на детей, думала, если у государства ничего брать не буду, оно сына не заберёт. Мне сказали — не дури, тебя не спросят. И вот забрали всё-таки у меня его в армию. И не вернули».

Перед третьей годовщиной гибели лодки вопрос финансирования мемориала оставался нерешённым. Конкурс провели, а денег не хватало: на счетах Фонда памяти и Клуба подводников было около 1 миллиона рублей, а требовалось ещё 5 миллионов. Курдин написал письмо Валентине Матвиенко, и та пообещала, что мемориал будет к третьей годовщине. По словам Курдина, вопрос решился за неделю.

На конкурс представили около десятка работ. Победила работа архитектора Геннадия Пейчева и скульптора Александра Широкова, единственная без изображения подводной лодки. Это куб, грани которого напоминают волны, символ вечности, и буревестник, символ беды. Композицию выбрали родственники, потому что хотели памятник людям, а не затонувшему железу. Координаты места гибели корабля дополнили строкой из записки Колесникова: «Отчаиваться не надо».

У могилы старшего помощника командира Сергея Дудко среди цветов лежит листок от 134-й школы с надписью «Помним! Гордимся!». В 2004 году школе присвоили его имя. Мама Дудко, София Петровна, рассказывает, что регулярно туда приходит. Теперь в этой школе учатся дети, которые родились много лет спустя после катастрофы и не помнят ни августовских новостей 2000-го, ни многодневного ожидания известий из Баренцева моря. Для них Сергей Дудко — человек, чьё имя носит их школа, а для Софии Петровны он навсегда остался сыном. «Как будто я эти годы с экипажем прожила. Другой жизни у меня нет», — говорит она.

Источник: Фонтанка (fontanka.ru)

Читайте нас:TelegramДзен
Установить «Петербург 1703»Открывайте новости города как приложение